Александр Жаворонков

""""Белый голубь"

Группа «Траверс» (1994-1997гг.)

Состав:

Александр Жаворонков

(гитара, вокал, автор текстов

и музыки)

Артём Игнатенко

(гитара, аранжировка)

Сергей Солдатов

(бас)

Андрей из Тюмени

– фамилию его я так и не узнал (ударные)

Андрей Буглов

(моральная поддержка) –

больше вакансий, к сожалению,

не нашлось.

Сергей Петунин

(басист «ФОРСАЖ») –

временно замещал в Светлом

и Татищево Сергея Солдатова.

Алексей Яговкин

(ударник «ФОРСАЖ») –

временно замещал в Светлом

и Татищево Андрея из Тюмени.

      В 1994 году группа «К.179» переименовывается в «Траверс» по реше-нию костяка команды Александра Жаворонкова и Артёма Игнатенко. Поводом так назваться стало то, что теперь группа выходит из домашнего существования в Харьковской квартире №179 и берёт прямо перпендикулярный курс на освоение всё новых рубежей рок-движения.

        Из истории Александра Жаворонкова:

      «Мы продолжали репетировать дальше в квартире № 179, но назва-ние группы поменяли на «ТРАВЕРС», типа всё прямо перпендикулярно чему-то.

    Возникла идея сделать хоть какую-никакую запись, и я позвонил своему бывшему учителю из РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ, но тогда уже не из РАЗНЫХ, так как он оттуда ушёл и создал новую свою группу.

    Помню, песня у них прикольная была, клип на неё всё ещё по Харьковскому ТВ «Тонис-центру» крутили: «Кооперативный туалет, кооперативный туалет, что делать, если денег нет», – буги такое.

       Созвонились, встретились у них на репетиционной базе, он сказал,

что записаться будет столько-то и столько-то. Конечно же, таких денег у меня не было, и взять их было негде.

       – Ну, на какую сумму ты тогда рассчитываешь?

    Я назвал такую, что говорится курам на смех, исходя из пенсии бабушки с дедушкой (я был уверен в их солидарности) и своей крошечной заначки.

       – Есть человек, занимается забиванием фанер на клавишах, так и

быть с тебя, по знакомству, недорого возьмёт.

       – Недорого – это сколько?

     – Доллар за песню (для всего населения нищенской нэзалэжной Ук-раины это были неплохие деньги, ну почти для всего), я созвонюсь с ним, а ты вещи, которые писать хочешь, на бумаге распиши.

       Сумма меня устроила, таким образом можно было записать песен 8-9, договорились о встрече. Не устроило другое: этот «композитор» работал отдельно от меня – раз, кроме всего, что в клавишах, других инструментов, он сказал, прописать нельзя, имеются ввиду гитарные партии – два, и настолько извратил всё на попсовый лад, что я даже не узнал собственных вещей, – в общем, получилось полное Г…

    – Мне не нравится такой вариант, – с раздражением сказал я, когда прослушал предоставленные минуса. «Композитор» явно с недовольством демонстративно стёр кассету и отдал мне. Неудача.

      Настало время ехать к нашим спонсорам, которые холодильниками торговали, они выдали, правда, не с первого раза, наверно, поначалу обмануть хотели, негодяи, говорили, что деньги перечислены в Крым, 70 $ (средняя заработная плата рабочего в Украине составляла тогда 100-120$ в год). Отзвонился в Крым, через время пришло приглашение, которое бабушка спрятала, дело в том, что чаша с музыкой значительно перевешивала чашу с учебой, и я, что называется, съехал. В Харьков приехала мама с младшим братом Лёхой – будущим тех. директором и PR-менеджером ВЕТЕР, я ей сказал, что время по договорам подходит, а с ТЕЛЕШАНСА ни слуху ни духу. Бабушка открыла свою тайну, что прятала письмо. Мама покупает мне мою первую электрогитару – ленинградскую полуакустику с рук (на большее тогда денег не было), но звучит нормально и вид такой блюзовый, и мы поехали.

         Когда приехали, нас сразу «обрадовали»:

         – Цены в стране выросли? – спросили нас.

         – Да просто ужас как, – ответила мама.

      – Вот и у нас выросли на запись и пропуск на выступление на фестивале, – улыбаясь, проинформировал менеджер.

         Меня эта наглость взбесила выше крыши:

       – Да вы знаете, сколько сил, времени и нервов потрачено на эти поиски?! Почему тогда сразу сумму не указывали?! – хотелось добавить: «падлы поганые», но хорошо сдержался.

       В общем, после непродолжительных дебатов, телешансовики согла-сились на эту сумму, и я записал песню «Белый Голубь» прям так, как хотел, со всеми своими гитарными партиями: получилась симпатичная баллада. Плюс и минус записал – минус для фестиваля, – не было возможности из-за бешеной дороговизны привезти всю группу в полном составе. Правда, на фестиваль я так и не попал: сначала его перенесли, а затем и вовсе заменили на обычный концерт из выборочных (своих) конкурсантов. Зато разрекламировали… Обычный лохотрон, короче. Опять неудача, – и песня с таким названием тоже есть.

        Но и плюсы тоже были: во-первых, я с большим успехом выступил с «Белым Голубем» на «СЛАВЯНСКОМ БАЗАРЕ» в Саратове, а в Харькове её (песню) крутили на трёх радиостанциях – во-вторых.

       Нужно было решать дальнейшую судьбу группы, – засиделись мы в квартире № 179. Я связываюсь всё с тем же добрым челом из РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ, он, в свою очередь, сводит меня с другим челом, который воздвигает рок-клуб в Харькове, тот заценяет мой трек, говорит, что недурно и хочет услышать что-нибудь ещё.

      Мы пишемся на этот раз у Тёмыча дома на «Маяк», получаем ка-чество чуть похуже «ГО», – кстати, Егор Летов, царство ему небесное, тоже на «Маяк», говорят, писался, я люблю и уважаю творчество этой команды. Я передаю запись в центральном зале на одной из станций метро, но почему-то уже другому товарищу (как он мне сообщил: теперь он занимается прослушиванием будущих групп рок-клуба). И тишина, только мёртвых с косами не было, да вообще ничего не было: то ли запись наша не понравилась, то ли ребята так и не разобрались, кто из них чем занимается, – по крайней мере, я о них больше ничего не слышал, тем более о их рок-клубе. Вот так, то ли неудача опять, то ли хрен знает что.

     Мы занимаемся дальнейшими поисками и с Серёгой Солдатиком находим маленькую рок-лабораторию на окраине Харькова с серьёзными людьми, как нам показалось. И не показалось.

       После живого прослушивания, когда нас сравнили почему-то с ран-ними «Judas Priest», мы без каких-либо сложностей становимся полноправными участниками, правда пока нигде не выступаем, если не считать крыши того же самого дома с квартирой № 179.

      Концерты на крыше проходили довольно часто, – да каждый вечер они проходили. Собиралось огромное количество людей как внизу, так и наверху. Всё это сопровождалось нечеловеческими воплями, чрезмерным употреблением спиртных напитков и нередко нарядами милиции. Но хочу сказать, что во время наших репетиций в этой самой рок-лаборатории на нормальной аппаратуре, с хорошими инструментами и звуком, наша техника исполнения с пологого развития круто взяла вверх.

       Далее, NIRVANA-мания, появление оттенка гранджа в стиле ТРАВЕРС, панкота, димедрол, окончание школы с натягом на тройки. Как я вообще её закончил, последнее время я даже не ходил туда? Наверное, учителя были добрые и директор.

     Я тогда ещё Африкой увлекался. Достал кучу книг и учебников и вместо уроков изучал этот материк, мечтал всё свою экспедицию собрать и пересечь её с севера на юг. Подсчитывал сколько денег нужно на загранпаспорта, визы, оружие, снаряжение. Ходил по магазинам: оружейным, туристическим. Узнавал разную информацию в эмиграционном бюро, в аэропорту стоимость билета до Каира. Так и был мною написан приключенческий роман «Джунгли Африки». Рождался он два года урывками в несколько подходов. И по сей день лежит в столе недоработанный.

      Скоро 18 лет – призывной возраст. Армия вспомнила и обо мне. Да хрен там, я свалил к отцу с матерью в Саратов, – Россия как-никак. Я снова стал гражданином СССР или просто никем: Украинское гражданство с меня сняли, а Российское надо ждать, как объяснили, года два. Я приходил в военкомат, а мне говорили: «Извини парень, в армию мы тебя взять не можем, потому что ты пока не гражданин РФ». Лепота. Решил устроиться на работу, а без гражданства не так-то и просто. Ага. Пошёл устраиваться в ДК РА вахтёром, а вышло так, что устроился преподавателем кружка игры на шестиструнной гитаре – спасибо художественному руководителю Дома Культуры Российской Армии, тогда ещё лейтенанту Сентыбетову Айдыну Сагатовичу, – он посоветовал и предложил.

      В общем, учу детей на гитаре лабать, сам вместе с ними учусь. Ре-бята из группы «АРИОН», репетирующие по соседству, частенько наведываются, интересуются кто такой. Тогда-то я впервые с Саньком Зотовым познакомился, с Лёхой Соболевым, – гитаристами АРИОН.

      Приходят ко мне в кружок заниматься четыре парня лет четырнад-цати, говорят, у них уже своя группа, называются «UCHUM», и они пришли в полном составе повышать своё мастерство. Знакомимся: Костя Ланских, Женя по кличке Джус, Яговкин Лёха и Петунин Серый, который впоследствии станет басистом групп «ДИСФОРИЯ» и «СИД», но об этом чуть позже. Настраиваю ребят на рок-н-ролльный лад, и, конечно, с творчеством их познакомился, – ничего так, выборочно. Понравился первый разговор с Грэем, он же Серёга Петунин:

        – Я так понял, ты басист?- спрашиваю.

        – Ну да.

      – А чего именно за бас решил взяться, струн-то меньше и потолще будут?

        – Не знаю, круто наверное.

    Чуть позже знакомлюсь ещё с одним семейством через бывшего одноклассника, когда ещё здесь учился, Серёгу (Потапа) Михайлова, вот именно семейством, а не компанией. Но эти ребята – жесть, совсем без крыши: ходили по военному городку в рогатых касках, орали про анархию, баловались всякой дрянью и алкоголем в больших количествах, совершали в лесу, на месте с кодовым названием «звезда», какие-то сатанинские ритуалы и обряды, а на Новый Год замочили кошку, зажарили и съели её, – больные люди, в общем. Группа у них тоже была, то ли «СМЕХ В 4 УТРА», то ли «СМЕРТЬ В 4 УТРА». Я у них в какой-то из записей солягу даже поиграл: точно помню, что песни были хорошие, без сатанизма, а то я категорически против этого, Гоша написал – будущий гитарист группы «ДИСФОРИЯ», но об этом тоже позже.

        Звоню в Харьков Тёме:

         – Тёмыч, здорово старик!

    – Гарик, ты? Привет. Как сам? – «Гарик» – это моя кликуха, привязавшаяся ещё со школы, за что привязалась, не помню, но чего-то с ковбоем, по-моему, связано.

      – Лучше некуда, много новостей, я, не поверишь, теперь учитель, блин.

        В ответ смех:

         – Ха-ха-ха-ха! Шутишь?

       – Не, серьёзно, и у меня идея на сто миллионов или дело, как хо-чешь.

         – Чему кого учишь и что за дело?

        – Надо, чтобы вы сюда приехали все, я с матерью поговорю, у меня поживёте, здесь реальная тема повыступать, затем в Саратов в Дом Офицеров рвануть, в общем, двигаться есть куда, чего сидеть.

         – Ну, ты озадачил, надо с пацанами говорить, поедут, смогут ли?

         – Вот и говори.

       Тёмычу снова позвонил через день, и он ответил, что Серый Солда-тик с Андрюхой приехать не смогут, если только он один, а мне необходимо тогда найти временных музыкантов. На что я сказал, что выход есть, и я в нём полностью уверен. Вот такая вера была в своё ремесло, как броня Т-34.

       Пришла 19-я весна. Март 1997-го. Всюду слякоть, но это не удержало взять пивка и прогуляться в лес. По дороге встретился Лёха Яговкин – ученик из кружка, значит самое время переговорить.

    – Приезжает из Харькова гитарист, как смотришь на то, чтобы совместные гастроли организовать? – продолжил я наш разговор после приветствия. – Тебе придётся на ударных поднаучиться, Грэй на басу все вещи выучит, только время мало осталось.

        – Кла-ас, что, правда?

        – Ну да, самая она, ещё какая, правда. Поговори со своими.

        – Прямо сейчас и переговорю. Кла-ас.

       Начинаются совместные репетиции: два раза в неделю в ДК РА нам выделяют аппаратуру, инструменты и сцену, и я выбиваю три раза в неделю в Татищевском ЦДК место под репетиции. Именно тогда я впервые познакомился с Олегом Кожуховским, он там работает руководителем ВИА и у нас с ним происходят постоянные распри, я бы даже сказал: возненавидели поначалу друг друга из-за накладок с базой, аппаратуры и инструментов.

      У ребят меняется название команды с «UCHUM» на «ФОРСАЖ». Грэй вникает в песни ТРАВЕРС с полуслова. Только Лёху Яговкина пришлось учить на барабанах чуть ли не с нуля, а я и сам не знал, куда чего бить-то, в общем, вместе учились. Господь был в наших мозгах и руках, и всего за месяц, до приезда Тёмыча, мы из ничего, просто с нуля приготовили программу из 20-ти вещей ТРАВЕРС, 3-х вещей ФОРСАЖ, и Тёмыч ещё свой блюз привёз. Да как приготовили! Стилистика спорная – полный винегрет: хард, грандж, панк, русский рок.

       Первый играли в Татищевском ЦДК 28 апреля, – на мой день рожде-ния совпало. Красивые афиши (Рок-группы «ТРАВЕРС» и «ФОРСАЖ». Сделай себе праздник рок-н-ролла!) сами рисовали. Народу было прилично, зажарили круто, звук, как ни странно, чумовой был. Здесь такое вообще впервые было. Опасный коофицент нефоров с гопниками: примерно 1 к 20-ти, но прошло всё мирно и весело. Второй играли в ДК РА 2 мая. Всё нормально, но звук подвёл, зато денег дали, – хотя бы Тёме на билет, и подполковник Жарский А. В. – начальник ДК РА мне письменную благодарность даже вынес и выразил желание дальнейшего сотрудничества.

    В военном городке такого рода мероприятие тоже впервые было, «АРИОН», кстати, идею с нас перехватил позже, до этого они только на массовых гуляниях рокешник играли с подачи Сани (ЧП) Зотова, да на свадьбах попс. Но у них постоянная база была, чему мы им завидовали белой завистью.

       После этого концерта с Тёмычем портвейна набульбенились так, что на новой квартире, которую бате дали, но мы ещё не переехали в неё, раковину сломал, когда блевал в неё.

      Концерт в Доме Офицеров в Саратове обломился, так как нас с на-шими ревущими гитарами, как нам сказали, туда не пустили. Тёмыч знакомится с Катькой Соколовой – моей ученицей из кружка и своей будущей женой, всё время зависает у неё, соответственно, о репетициях не может быть и речи. Затем уезжает обратно в Харьков и целых пять лет, а может и больше, до самой свадьбы, с ней только переписывается и периодически, когда я приезжал, спрашивает о ней у меня, – вот это любовь.

     Лето. Каникулы. Еду в Харьков, который встречает меня не очень дружелюбно: с вокзала приехал на метро, иду к дому и на моих глазах, у всех на виду, какой-то парень из окна высотки сиганул. Зрелище, скажу, не ахти. То ли Харьков ревностно так ко мне относится, то ли злится и не может простить предательства, что я его оставил,– не знаю. Ну прости, дружище – мой город в душе. C’est la vie.

       Далее, на общем собрании, «ТРАВЕРС» в полном составе заявляет мне, что вместе мы играть не будем. Объясняют тем, что хотят в корне поменять стиль, а я не соглашаюсь. Только перемен я так и не понял, вроде хотели какие-то украинские былины в металле переработать что ли. В общем, бред какой-то мне показалось. И ничего пацаны так потом и не сделали, только Тёмыч в нескольких Харьковских командах переиграл, пока не женился, в основном блюз играл, а как женился – так «Фендер» – мексиканец, наверное, и до сих пор под шифоньером валяется. Каждый вправе выбирать. Понятно, что все мосты сожжены, и мой родной город меня больше не держит, теперь только как гостя, и он провожает меня дождём как всегда. Так заканчивается существование «ТРАВЕРС».

© VETERrecords, 2016–2020